Говорят, открылось это место не по уставу и не по бумаге, а по нужде человеческой.
В начале двадцатых годов, когда поезда ходили с задержкой, а жизнь — без особой ясности, стояла на Ростов-Горе станция. Место людное: кто с мешком, кто без судьбы, кто просто переждать.
При станции служил тогда буфетчик — Семён Лукич, человек не строгий, но...
Говорят, открылось это место не по уставу и не по бумаге, а по нужде человеческой.
В начале двадцатых годов, когда поезда ходили с задержкой, а жизнь — без особой ясности, стояла на Ростов-Горе станция. Место людное: кто с мешком, кто без судьбы, кто просто переждать.
При станции служил тогда буфетчик — Семён Лукич, человек не строгий, но...
Говорят, открылось это место не по уставу и не по бумаге, а по нужде человеческой.
В начале двадцатых годов, когда поезда ходили с задержкой, а жизнь — без особой ясности, стояла на Ростов-Горе станция. Место людное: кто с мешком, кто без судьбы, кто просто переждать.
При станции служил тогда буфетчик — Семён Лукич, человек не строгий, но...